В 1895 году сестра 18-летнего венгерского аристократа Франца Нопчи гуляла неподалёку от семейного поместья в Трансильвании и нашла странный череп. Она принесла находку брату. Для большинства молодых людей из богатой семьи это могло остаться забавной диковинкой из земли. Для Нопчи всё закончилось иначе: кости динозавров стали делом его жизни.
Если бы история на этом закончилась, Франц Нопча всё равно заслужил бы место в учебниках. Он оказался одним из людей, которые изменили сам подход к палеонтологии: пытался понять не только, как выглядели динозавры, но и как они росли, жили, воспитывали потомство и приспосабливались к окружающей среде.
Но параллельно Нопча успел стать специалистом по Балканам, разведчиком Австро-Венгрии, кандидатом на албанский престол и человеком, которого Книга рекордов Гиннесса сегодня называет первым угонщиком самолёта в истории.
Череп, который всё изменил
Франц Нопча родился в 1877 году в богатой аристократической семье. Его детство прошло в семейном замке в Трансильвании — тогда эта территория входила в Австро-Венгрию, сегодня находится в Румынии.
Найденный сестрой череп оказался останками ранее неизвестного растительноядного динозавра. Осенью Нопча поступил в Венский университет и привёз находку с собой. По одной из сохранившихся версий, он показал её своему профессору, рассчитывая, что тот займётся необычным ископаемым. Вместо этого преподаватель фактически предложил студенту разобраться самостоятельно.
Нопча так и сделал.
Он самостоятельно погружался в анатомию, геологию и физиологию, переписывался с европейскими учёными и продолжал искать окаменелости на землях своей семьи. Уже в 22 года молодой барон представил работу об открытых им динозаврах Австрийской академии наук.
Но довольно быстро выяснилось, что его интересует не совсем то же самое, что многих палеонтологов того времени.
В начале XX века учёные прежде всего находили новые виды, описывали кости и пытались расположить их на эволюционном древе. Нопча смотрел на скелеты и задавал другой вопрос: какими эти существа были при жизни?
Он изучал строение костной ткани, рассуждал о росте динозавров, пытался определить различия между самцами и самками, предполагал, что некоторые динозавры заботились о потомстве. Он также был одним из ранних сторонников идеи близкого родства птиц и динозавров. Именно поэтому Нопчу позднее стали называть одним из основателей современной палеобиологии.
Почему его динозавры оказались такими маленькими
Особенно Нопчу заинтересовала одна странность.
Динозавры, останки которых находили в его родной Трансильвании, были подозрительно небольшими. Например, местные зауроподы — родственники гигантов, достигавших десятков метров в длину, — выглядели по сравнению с ними почти карликами.
Простым объяснением было бы предположить, что перед учёными лежат кости детёнышей. Нопча с этим не согласился. По состоянию костей он заключил, что по крайней мере некоторые небольшие животные были уже взрослыми.
Тогда барон предложил куда более интересное объяснение.
В меловом периоде значительная часть современной Европы представляла собой архипелаг. Район Хацега, где жили найденные Нопчей динозавры, был островом. На ограниченной территории с небольшим количеством пищи крупным животным могло быть выгоднее постепенно уменьшаться в размерах.
Сегодня такой эффект хорошо известен как островная карликовость. Последующие исследования подтвердили, что небольшие трансильванские динозавры действительно были взрослыми животными, приспособившимися к островной среде. Нопча пришёл к этой идее больше века назад.
Казалось бы, перед ним открывалась вполне понятная карьера блестящего европейского учёного.
Но затем в жизни Нопчи появилась Албания.
Учёный, который слишком хорошо знал Балканы
В начале XX века Албания всё ещё находилась под властью Османской империи и была одним из самых неспокойных регионов Европы. Нопча впервые отправился туда в 1903 году — первоначально как исследователь.
В итоге он настолько увлёкся страной, что изучил её языки и диалекты, геологию, историю, традиции и племенное устройство. Он много путешествовал по труднодоступным горным районам, фотографировал местных жителей, составлял карты и собирал этнографические сведения. Его работы позднее стали важными источниками для исследователей Албании.
Но географические карты и знание местных племён имели ценность не только для науки.
Австро-Венгрия внимательно следила за происходящим на Балканах, где сталкивались интересы нескольких европейских держав. Человек, который говорил на местных языках, знал горные тропы, имел связи среди племенных лидеров и мог свободно перемещаться по региону, был практически идеальным разведчиком.
Нопча начал работать на австро-венгерские власти.
Граница между учёным, путешественником и агентом у него становилась всё менее заметной: во время экспедиций он одновременно собирал научные сведения и информацию, представлявшую интерес для империи. Во время Первой мировой войны Нопча уже совершенно определённо выполнял разведывательные задачи на Балканах.
Барон решил, что может стать королём
В 1912 году Албания объявила независимость. Но почти сразу возник вопрос: кто будет управлять новым государством?
Европейские державы искали подходящего монарха среди европейских аристократов.
И тут Нопча решил, что кандидат уже есть. Он сам.
На первый взгляд идея выглядит как очередная эксцентричная выходка барона. На деле она была не настолько фантастической. Нопча происходил из знатного рода, годами жил среди албанцев, говорил на их языке и имел связи с влиятельными людьми. В 1913 году, когда обсуждалось будущее страны, он действительно предложил свою кандидатуру на престол.
Но королём Франц Нопча не стал. Великие державы сделали ставку на немецкого принца Вильгельма Вида.
Вполне возможно, на этом месте биография другого человека снова вернулась бы к динозаврам.
Револьвер над Венгрией
Первая мировая война уничтожила привычный мир европейской аристократии. Австро-Венгрия распалась, а родная Нопче Трансильвания отошла Румынии. В самой Венгрии в 1919 году ненадолго установилась Венгерская советская республика.
Нопча хотел выбраться из страны вместе со своим многолетним спутником и секретарём Баязидом Додой, но сделать это обычным способом не получалось.
Тогда бывший разведчик придумал другой план.
Нопча подделал документы, якобы дававшие ему право получить самолёт и пилота для полёта из Будапешта в венгерский Шопрон. Машина поднялась в воздух.
Но над городом Дьёр, когда самолёт находился примерно на середине пути, барон достал пистолет и приказал пилоту изменить курс.
Лететь следовало не в Шопрон. А в Вену.
Самолёт благополучно приземлился в Австрии, и Нопча добился своего.
Сегодня Книга рекордов Гиннесса считает этот эпизод первым угоном самолёта в полёте в истории. Точная дата происшествия не вполне ясна — источники относят его к марту или апрелю 1919 года. При этом история известна прежде всего из позднейших биографических источников и воспоминаний самого Нопчи, поэтому к отдельным её деталям исследователи относятся осторожно.
Коммерческих авиалиний в современном понимании тогда практически ещё не существовало. Первый признанный угон пассажирского авиалайнера произойдёт лишь десятилетия спустя. Но если говорить вообще о вооружённом принуждении пилота уже находящегося в воздухе самолёта изменить маршрут, первенство обычно отдают именно Нопче.
Мир изменился, а Нопча — нет
После войны его жизнь становилась всё труднее.
С распадом Австро-Венгрии Нопча потерял значительную часть семейного состояния и земель. Старая система, в которой богатый аристократ мог самостоятельно финансировать экспедиции и научную работу, исчезала. Наука тоже становилась всё более профессиональной и институциональной.
Некоторое время он пытался жить обычной академической жизнью. В 1925 году Нопча возглавил Венгерскую геологическую службу, но через три года покинул должность.
После этого он снова отправился в дорогу и вместе с Додой путешествовал по Европе на мотоцикле.
При этом финансовое положение ухудшалось. Нопча начал продавать свою коллекцию окаменелостей и библиотеку. Человек, родившийся в замке и когда-то всерьёз рассматривавший возможность занять европейский престол, постепенно оказался почти без денег.
На этом фоне усиливались и его давние проблемы со здоровьем. В письмах Нопча сам говорил о «расшатанных нервах», переживал периоды тяжёлого упадка и всё хуже переносил изменение собственного положения. Современные авторы иногда пытаются задним числом поставить ему психиатрический диагноз, но достоверно сделать это спустя почти столетие невозможно.
Последняя глава оказалась самой страшной
Баязид Дода провёл рядом с Нопчей почти три десятилетия. Они познакомились ещё в 1906 году. Дода был албанцем из горного региона и сначала стал секретарём барона, а затем его ближайшим спутником и партнёром. Они вместе путешествовали, участвовали в экспедициях и пережили войну и потерю прежней жизни.
26 апреля 1933 года всё закончилось.
В своей венской квартире Нопча отправил домработницу по делам, а затем застрелил спящего Доду. После этого он покончил с собой. В оставленной записке Нопча объяснял произошедшее нервным срывом. Ему было 55 лет.
Так закончилась жизнь человека, биографии которого хватило бы на несколько совершенно разных жизней.
Одна принадлежала блестящему палеонтологу, который смотрел на древние кости и видел в них живых животных задолго до того, как такой подход стал обычным.
Другая — исследователю Балкан, знавшему Албанию настолько хорошо, что его труды продолжали использовать десятилетиями.
Третья — разведчику исчезающей империи.
Четвёртая — аристократу, считавшему себя подходящим кандидатом в короли.
И наконец, человеку, который в первые годы существования авиации достал в воздухе револьвер и велел пилоту лететь в другую страну.
Но, из всего, чем занимался Франц Нопча, дольше всего пережили его именно динозавры. Идея островной карликовости подтвердилась, исследования биологии динозавров стали целым направлением науки, а найденные и описанные им трансильванские виды по-прежнему изучают палеонтологи.
